Камень Чародея [ = Чародейский рок ] - Кристофер Сташеф

Корделия медленно поднесла руки к ушам.

— Нет! — рявкнула Гвен. — Оставь их!

Корделия отдернула руки.

— Но, мама, вся молодежь нуждается в музыке!

— Какая это «вся»? — вопросила Гвен. — Я знаю, что многие любят хорошую музыку, но здесь такой нет! Почему ты считаешь, что многие ее любят?

— Как почему? Потому что так сказал священник.

— Ты права, милая девушка, — настаивал священник. — Не позволяй им распоряжаться твоей душой! Думай сама!

— Думай сама, делая то, что говорит он? — в голосе Рода прозвучал сарказм. — Кто же в таком случае думает за тебя?

— Не слушай взрослых, они не воспринимают новое! — продолжал священник.

— Ну, не такое уж новое, — усмехнулся Род. — Мы слышали эту музыку и в Раннимеде, только там она была слабее и тише — и вовсе не так уж хороша. Может, они решили, что стоит сделать ее достаточно громкой и объявить, что она хорошая, то ты сразу поверишь.

— Но как мне опровергнуть его слова? — возопила Корделия.

— А этого и не нужно. Просто скажи «нет»!

— Но ведь он священник!

— Правда? — глаза Гвен сузились. — Любой может натянуть сутану и выбрить макушку.

— Неужели ты сомневаешься в моем призвании?

— Не только они сомневаются, я — так точно, — отозвался железный голос.

Все удивленно подняли головы, а Джеффри вскочил, положив руку на меч. Он был в ужасе: к ним посреди всего этого шума незаметно подкрались незнакомцы.

Впрочем, судя по внешности, этих незнакомцев можно было не опасаться. Монахи в простых коричневых сутанах ордена святого Видикона, с мягкими улыбающимися лицами. Один молодой, худой и светловолосый, другой лет пятидесяти, полный, седой — и чернокожий!

Дети во все глаза смотрели на них, а Грегори прижался к юбке матери.

— Изыди! — воскликнул священник в черной сутане. Он отскочил, лицо его отвратительно исказилось. Он протянул вперед дрожащий палец. — Это ложные монахи, они слуги Сатаны! Не верьте им, это демоны в облике людей!

— Что тут у нас? — строго спросил старший монах. — Мы из ордена святого Видикона! А ты откуда? К какому ордену принадлежишь?

— Я тебе не подчиняюсь! — закричал священник в черном. — Я свободен сердцем и умом! Не подчинюсь тем, кто преклоняется перед идолом! — он выхватил флакон, открыл его и плеснул в сторону новых монахов. Брызнула серо-зеленая жидкость, и Гэллоугласы инстинктивно отпрянули.

Монахи тоже, но несколько капель все-таки попали на одежду молодого и прожгли ее. Тот ахнул от боли, но посмотрел на свою ногу, и рана, прожженная жидкостью, тут же затянулась.

— Видите! — воскликнул монах в черном. — Зло горит под прикосновением святой воды!

— Это не святая вода, а грязная жидкость, — отбрил старший монах. — Кто ты такой, что пытаешься сбить невинных с пути истинного?

— Сбить с пути истинного? — удивилась Корделия. — Но ведь он священник!

— Нет, — ответил ей младший монах, — он ложный священник, это Грех, чья цель — искушение и совращение. Это антихрист.

— Не верьте ему! — завопил антихрист. — Он говорит голосом тех, кто не хочет перемен!

— Мы хотим, чтобы люди, изменяясь, становились добрее друг к другу, а ты — чтобы они позорили один другого, — строго проговорил старший монах. Он снял с шеи медальон на цепи и раскрыл его. — Посмотри на этот камень, и увидишь, к чему приводит твое зло!

Антихрист заинтересованно посмотрел. Потом оскалил зубы в отвратительной гримасе и испустил скрипучий вопль.

Камень словно ожил, засветился, и Гэллоугласы ощутили мощный поток пси-энергии.

Антихрист задрожал. Старший монах воскликнул:

— Изыди! — неожиданный порыв поднял в воздух пыль. Когда она осела, антихриста не стало.

Монахи расслабились, старший закрыл медальон.

Корделия спросила:

— Что это за волшебство?

— Камень в этом медальоне волшебный, — объяснил младший монах. — Он преобразует энергию, которую используют колдун или ведьма. Этот антихрист хотел обмануть вас, затуманить вам мозг. В нормальном состоянии вы бы сразу разоблачили его ложь.

— И вправду, камень преобразует энергию в другую форму, — подхватил старший монах, — но форму эту выбираю я.

— А что это за камень? — удивленно спросил Грегори.

— Тот самый, что сделан Верховным Чародеем Греймари, малыш.

— Твой камень? — Магнус удивленно посмотрел на отца.

Старший монах застыл с полузакрытым медальоном в руках.

— Значит, ты Верховный Чародей?

— Я Род Гэллоуглас, — признался Род. — А это моя жена, леди Гвендолен.

— Леди Гэллоуглас! — старший монах склонил голову. — Меня зовут отец Телониус, а это брат Дориан.

Младший монах тоже поклонился. Гвен ответила на их поклон, представив младших:

— А это мои дети: Магнус, Корделия, Джеффри и Грегори.

— А мы-то удивлялись тому, что молодые люди не пострадали в этом водовороте разложения, — воскликнул младший монах. — Но теперь видим, что они были под надежной защитой.

Гвен улыбнулась, но ответила:

— Дело скорее в том, что мы их родители, а не волшебники.

Но отец Телониус не согласился.

— Слишком много молодежи было уведено такими, как этот антихрист, хотя их родители этого не хотели. Коварные преступники используют в своих целях эти музыкальные камни, и цель эта — завоевать власть, воспользовавшись жизненными силами молодежи. Они циничны и изучили худшие человеческие побуждения, а потом использовали свои знания для совращения. У большинства родителей нужных знаний не оказалось, они не смогли противостоять тем, кто совращал их детей.

Магнус и Корделия в ужасе переглянулись.

— Но откуда ты узнал, кто на самом деле этот ложный священник? — спросил Джеффри.

— Он не проповедует слово Христа и его святое причастие, — объяснил брат Дориан.

Джеффри подозрительно посмотрел на монахов.

— А откуда нам знать, что вы настоящие? Меня обманул один священник, и я теперь не спешу доверять другому.

— Я признаю Христа и его чудеса, — провозгласил отец Телониус, — но особенно его чудо, когда он отдал нам себя в виде вина и хлеба. Это удовлетворит тебя?

— Боюсь, не совсем, — усмехнулся Род. — Прошу прощения, добрые монахи, но в данный момент я разделяю скептицизм сына.

— Тогда испытай нас, как хочешь, — предложил брат Дориан.

«Все члены ордена святого Видикона, — послышался в голове Рода голос Фесса, — получают хотя бы азы современной науки».